Melrion

Участвуют

World of Warcraft Classic RU RP Community Томас и Катрин


Томас и Катрин

Стояла ночь. Повсюду лежал снег, и было безумно холодно. Дул ужасающей силы ветер. Казалось какой-то огромный зверь отчаянно воет, не жалея сил. Было темно, очень темно. Единственным источником света была полная луна. Ее мертвецки белое свечение озаряло тесную тропу в горах Альтерака. Дорога была сплошь занесена снегом. Создавалось ощущение, будто здесь уже много лет не ступала нога человека. Земли были пусты, совершенно - только унылые отвесные скалы и много снега.
А ведь когда-то еще пару десятилетий назад тут жили люди. Здесь некогда стоял знакомый каждому человеку город Альтерак. Во времена Второй Войны город был сожжен дотла войсками Альянса из мести за предательство и пособничество безжалостным оркам. Время шло, и со временем о народе, населявшем эти земли, позабыли. Пожалуй, помнили лишь старики, которые участвовали в войне с орками и летописцы.
Погода портилась. Ветер усиливался, становилось холоднее. Сложно себе представить кого-либо, кто мог бы путешествовать, в такую погоду. Тем не менее, по тропе медленно двигался силуэт. Без сомнения, это шел человек. Плотно закутавшись в дорожный плащ, опустив голову, чтобы капюшон мог защитить от ветра, он брел, совершенно не глядя вперед. Ветер холодил душу и был столь пронзительным и сильным, что, казалось, жаждал оторвать плоть от костей человека. Но странник не сдавался непогоде, он продолжал упрямо прорываться сквозь бурю. Миля за милей он продвигался на север.
К утру, непогода стала стихать. Начало светать, на востоке забрезжили яркие лучики рассветного солнца. Казалось, это должно было привлечь внимание путника, но он продолжал уверенно идти вперед, не обращая ни малейшего внимания на красивое начало дня. После очередного изгиба дороги перед человеком раскинулась заснеженная равнина. Впервые за всю ночь путник поднял голову и огляделся. В поле зрения не было ничего, что могло бы привлечь его внимание, и он продолжил движение.

Путник сосредоточенно шел. Вдруг позади него раздался грохот. Человек мгновенно обернулся и увидел стремительно бегущее к нему двуглавое чудовище. Этот монстр был поистине огромен, едва ли не втрое выше человека. Сквозь оглушительный грохот массивных шагов слышались нечленораздельные возгласы его голов. Одна была увенчана рогом, словно некоей короной символизировавшей её важность. Не прошло и минуты, как существо было уже в паре шагов от странника.
Огр начал замахиваться своей истыканной множеством острых шипов дубиной на противника. Но жертва была сообразительней, чем он думал, в ее руках уже был длинный меч. Чудовищный удар, способный переломить пополам быка, прошел над головой увернувшегося человека. Ответным ударом меч рубанул руку, державшую дубину, но шкура оказалась крайне толстой, и меч увяз в ней, едва порезав.
Еще несколько минут огр, ужасно рыча, пытался настигнуть своим страшным ударом чрезвычайно подвижного человека. Жертва была ловкой, очень ловкой, был заметен немалый опыт сражений. Битва грозила затянуться до тех пор, пока один из противников не выдохнется или не сбавит скорость.
Очередной взлет дубины, очередной выпад человека...
Неожиданно человек поскользнулся и потерял равновесие: оказалось, под снегом скрывался замерзший ручей. Огр отреагировал незамедлительно, с ревом опустив дубину на жертву. Но воин не растерялся и успел откатиться в сторону, спасаясь от удара. Дубина вонзилась в лед, и проломила его. Застрявшее на мгновение во льду оружие позволило человеку встать и занести меч над одной из голов чудовища. Меч начал свой стремительный спуск на шею, но вдруг резко изменил траекторию и вонзился в снег, выпав из рук хозяина. Воин, задыхаясь от мощного удара ногой в грудь, распластался на спине. Противник, тем временем вытащив дубину, громко смеялся своими двумя зияющими пастями и заносил дубину для последнего удара. Еще мгновение и тело жертвы будет более всего напоминать мясную отбивную.
Вдруг откуда ни возьмись, вылетела стрела и вонзилась в глаз одной из голов. Через мгновение еще полдюжины стрел истыкали тело огра. Чудовище пошатнулось и, завыв, рухнуло на снег. Это было последним, что видел человек, перед тем как его сознание захватила темнота, и он отключился.

Странника звали Томасом, и он, действительно, был воином. Родился он на Хилсбрадской равнине, в деревне с названием Таррен Милл. Тогда ситуация была относительно мирной и Альянсу не было нужды содержать огромную армию. Возмужав, Томас встретил Катрин.
Она была поистине самым прелестным созданием, которое он когда-либо встречал. Увидев ее впервые, он навсегда оказался под ее чарами. Её длинные темные волосы, ее очаровательные серые глаза не давали ему покоя. Томас был счастлив, узнав, что его любовь взаимна и не оттягивая надолго, взял ее в жены. Вскоре у них родилась дочь. Семья была безмерно счастлива - родные мирно жили втроем. Они верили в то, что так будет всегда, в то, что они всегда будут вместе, всегда вокруг будет мир, и всегда будет вставать и садиться солнце, будут всходить посевы, всегда будет дичь в лесах. Они верили, что благоденствие будет вечно. Они были молоды и наивны.
В Таррен Милле жил человек, по имени Мелис. Он был нелюдим и ни с кем не поддерживал близких контактов. Жил один и большую часть времени проводил дома, наедине с собой. В поселке его недолюбливали, поэтому он был изгоем. Единственный человек, который поддерживал с ним дружеские отношения, был Томас.
Однажды Томас, возвращаясь с охоты, услышал крики и поспешил на помощь. Оказалось на Мелиса, неизвестно зачем оказавшегося в лесу, напал горный тигр. Человек не мог противостоять зверю, так как был безоружен, правда, если бы он даже и был вооружен, то не смог бы оказать сопротивления в виду своей физической слабости. Он уже лежал на земле, а лапы тигра сдавливали его грудь, перекрывая воздух. Зверь уже нацеливался разорвать горло жертве, но этот момент в бок зверя с силой врезался тяжелый камень. Хищник повернул морду и, увидев Томаса, кинулся на него. Через несколько мгновений, он застыл в прыжке метясь в грудь охотника. Отважный человек вонзил в сердце зверю охотничий кинжал. Вытащив, клинок из поверженного зверя, Томас подошел и помог подняться Мелису.
После этого они подружились. Мелис стал для Томаса лучшим другом. Особенно Томаса привлекало в друге то, что он слушал, не перебивая собеседника. К тому же он был человеком образованным, потому что большую часть времени читал книги, которые в его доме, кстати, занимали очень много места. Он говорил, что его отец был смотрителем в библиотеке, тогда еще существовавшего Стромгарда. Перед разрушением часть книг он смог спасти. Некоторые спасенные были у него дома. Мелис был крайне интересным человеком, он был очень начитан и много знал. В дальнейшем он даже учил грамоте дочь Томаса и Катрин.
В жизни Томаса все было размеренно и спокойно, ничто не предвещало несчастий. Но однажды все изменилось. Увы, его счастью не суждено было быть долгим…
Томас очень отчетливо помнил тот дождливый вечер, когда в деревню пришел отряд солдат Альянса и отобрал сотню самых сильных мужчин. Жителям было сообщено, что орки, до этого находившие в трудовых лагерях, стали представлять угрозу и поэтому по приказу Великого Короля Теренаса армия Альянса увеличивает численность воинов.
Тот день изменил жизнь Томаса. Он был вынужден оставить Катрин и шестилетнюю дочь в деревне. Сказать, что он не хотел служить, было бы несправедливо, он хотел помочь в борьбе с орками, но в тоже время ему было крайне тяжело покидать семью. Тем не менее, долг вынудил его покинуть деревню. Перед отправлением он наказал Мелису, которого не взяли из-за слабого здоровья, иногда заглядывать и помогать Катрин. Рвение, с которым отозвался друг, несколько успокоило Томаса, и он ушел.
Судьба берегла воина, и он с честью сражался, беспощадно разя врагов. В каждый свой удар он вкладывал всю свою горечь расставания с родными, всю печаль накопившуюся в нем за время расставания. Каждый день, каждую минуту он вспоминал о своей Катрин и о своей чудесной дочурке и все больше тосковал по ним. Через несколько лет не осталось никого из бойцов взятых из Таррен Милла, все погибли кроме Томаса. Он, хранимый богами, продолжал воевать. Несколько раз он попадал в лазарет, но светлая магия целителей быстро ставила его на ноги.
Шли недели, шли года, менялись и противники. На смену оркам, покинувшим Лордерон на угнанных кораблях Альянса, пришел враг еще ужаснее прежнего. Король Теренас пал от руки собственного сына - принца Артеса, сразу же после этого все королевство потонуло в кровавой бойне. Нежить по истине была самым ужасным противником, которого когда-либо встречал Томас. Его не переставала поражать жажда крови, с которой мертвецы вставали из могил и нападали на живых. Для них не был важен процесс убийства, им было не важно, кто этот человек. Нежить интересовало лишь то, что люди ЖИВЫЕ и, значит, должны умереть.
Несколько лет шли ужасающие своей жестокостью сражения. Королевство Лордерон было потеряно для живых, не смотря на все принесенные жертвы. Поредевшим рядам людей осталось лишь вести партизанскую войну. После смерти лорда Гаритоса, взявшего на себя руководство армией Альянса, стало еще хуже. У людей не было сильного лидера, который смог бы их вести в битву. Тогда Томас встал перед сложным выбором: продолжать сражаться, участвовать во всех бессмысленных сражениях, от которых ряды нежити лишь увеличиваются, либо же отправиться домой, к родным. После долгих раздумий он принял второе решение.
К сожалению, по возвращении домой он узнал, что такое настоящее горе и бессилие что-либо изменить. Оказалось, Мелис бежал из деревни, обвиненный в черной магии. Через год на деревню напали орды нежити, ведомые могущественным некромантом. Большая часть населения была убита, те немногие кто смогли бежать укрылись в городке Саутшор, на южном побережье Лордерона. Катрин погибла вместе с дочкой, прижимая ее к груди. Они умерли одновременно от одной стрелы, пущенной скелетом-лучником, на крыльце своего дома…
От местных жителей Томасу удалось узнать, что нежить ушла на Север, туда же откуда и пришла. Разрываемый отчаянием и жаждой мщения он отправился искать некроманта, погубившего его жизнь…

Прошло два дня с тех пор как, Томас столкнулся с огром. Он уверенно чеканил шаг по вытоптанной тысячами ног дороге. День клонился к закату, нужно было где-то остановиться на ночлег. К тому же нужен был отдых, все тело ныло от усталости, особенно ребра. Они по-прежнему напоминали о себе усталому путнику, правда с каждым днем боль становилась все меньше.
Томас смиренно терпел, так как осознавал, что если бы тогда в долине ему на помощь не пришел партизанский отряд людей, то он бы сейчас, скорее всего уже находился бы в желудке огра. В то утро, без сомнений, он был на волоске от смерти. Честно говоря, он уже в тот миг твердо поверил в свою гибель и стрелы, пронзившие огра, показались ему галлюцинациями. Очнулся он тогда к вечеру того же дня в одной из палаток в лагере людей. По правде лагерем его назвать можно было с натугой, скорее временная стоянка.
Лекари потрудились на славу, и его жизнь была в неопасности. От их светлой магии по всему телу растекалось тепло, и Томас мог поклясться, что чувствовал, как срастаются сломанные ребра.
От людей он узнал, что они были посланы сюда для того, чтобы выследить, где находится главное логово огров и заодно проверить, нет ли здесь поселений нежити. На Томаса же они натолкнулись совершенно случайно, оказалось, из-за ночной непогоды намело огромные сугробы, и они сбились с пути, случайно вышли в долину как раз в тот миг, когда Томас рухнул от мощнейшего удара в грудь.
Несколько стрел хватило огру, чтобы покинуть этот мир. После этого в лагере лекари осмотрели, потом при помощи различных мазей и, конечно, магии залечили раны воина. Правда, старший лекарь сознался, что поврежденные ребра окончательно перестанут беспокоить хозяина не скоро.
Безусловно, Томас был очень благодарен, потому что теперь он знал, что ему дали шанс совершить Месть. Теряя сознание на снегу перед огром, он осознавал, что его Катрин и дочь останутся не отомщенными. Эта мысль его ранила, казалось, сильнее ослепительной боли в груди. И он погрузился в беспамятство с мольбами о прощении, что не смог отомстить.
Теперь же он знал, что получил шанс отомстить, и поспешил этим воспользоваться. На следующий день утром он, поблагодарив воинов за свое чудесное спасение, продолжил путь.
Благо Томас уже спустился с гор и вышел на зеленую равнину. Здесь было гораздо теплее, чем в горах и проблем с ночлегом не должно было возникнуть. Где-то через день пути на Север должны были встретиться путнику руины Андорала. Что-то подсказывало, что скоро он встретит некроманта, погубившего его жизнь, и сможет отомстить. Эта мысль придавала сил, вероятно, потому он и был до сих пор жив.
Воин разжег костер. Деревьев было поблизости достаточно, потому дров раздобыть не составило труда. Томас набрал их с запасом, чтобы хватило на всю ночь, так как он не жаждал среди ночи идти во тьму, мало ли что там скрывается.
Он не был трусом, отнюдь - он был очень храбр. Его опасения на счет тьмы не были паранойей, он мог поклясться, что несколько раз слышал странные шорохи и чувствовал на себе голодные взгляды, но он не мог увидеть наблюдателей. В тоже время ему огонь вселял слабую надежду, что к нему никто не подойдет близко. Днем бы он с радостью вступил в бой, но ночью его глаза видели плохо, поэтому он предпочитал обезопасить себя.
После короткой трапезы он расстелил импровизированную походную постель и улегся. Брони он естественно не снимал, долгая служба в рядах бойцов Альянса научила его этому на всю оставшуюся жизнь. Он лежал, глядя на звездное небо, заснуть ему не удавалось, но он и не надеялся. Холодные взгляды не отпускали его ни на миг, казалось, они желали свести его с ума и вынудить уйти подальше от костра. Определенно ощущение слежки не давало глазам сомкнуться, но даже если бы их не было, Томасу все равно было не до сна. Он давно уже не спал по-настоящему, а точнее с момента как вернулся домой. Каждую ночь ему виделась Катрин, его Катрин, его единственная Любовь. Также неизменно приходил образ его маленькой дочурки, Селесты. Они вдвоем укоряли его за то, что он не вернулся раньше, не дезертировал, чтобы быть со своими любимыми, поставил долг выше всего. Потом они звали его за собой, склоняя кинуться на меч и присоединиться к ним в ином мире. Томас мысленно клялся, убить некроманта, чтобы он больше не разрушил ничьих жизней. Иногда после этих видений он забывался сном. Был ли это сон, либо же это был бред нездорового рассудка, он не знал. Но это помогало ему набраться сил на новый день.
Сегодня забыться ему явно не удавалось. Этой ночью образ Селесты не давал ему покоя. Всю ночь дочурка звала папу, просила взять ее на руки, просила рассказать сказку. Потом просила его скорее присоединиться к ним с мамой. Томас безумно хотел её обнять, но не мог, и от этого на глаза накатывали слезы. Неожиданно горечь сменилась яростью, и он, вскинув голову к холодным звездам, закричал: «Проклятый некромант, я сожгу твой гнилой труп, я отомщу, клянусь!».
Он опустил голову и вздрогнул от неожиданности: к нему из края леса шел человек. Определенно человек, более того женщина. Женщина была небольшого роста и бойко шагала к костру. На мгновение Томаса обуял ужас, что-то в этой походке было знакомое, но откуда? Откуда в этой глуши кто-то ему знакомый? Он взял себя в руки и положил правую руку на рукоять меча, на всякий случай. Образ все приближался, будто даже не заметив его воинственного жеста. Теперь Томас уже мог более детально разглядеть существо. Это была девочка лет одиннадцати, ее темные волосы были заплетены в две косички, свисавшие на спину. Ее лицо было белым, даже каким-то неестественно белым, но она уверенно шла вперед.
Томас смотрел ей в глаза, пытаясь разглядеть их, но вдруг вместо этого его как молния поразила ужасная уверенность. Он отшатнулся, закрыв руками лицо. Потом он убрал руки, но образ не исчез. Его разрывали сомнения: галлюцинация ли это или же он, не заметив, умер и уже в ином мире? Вдруг девочка заговорила:
- Папа, это я – Селеста! Тебя так долго не было… Папа, я так по тебе соскучилась, - Его дочь широко улыбалась и почти бежала, раскинув в стороны руки.
- Не может быть… - пролепетал Томас и заключил дочь в крепкие объятия.
Да, это была определенно она. Это была его Селеста, его любимая дочурка, которую он не видел уже почти пять лет. Он поражался, как она подросла, он ее едва узнавал. И она так сильно была похожа на мать. Да, точная копия Катрин, только в детстве… Счастье охватило Томаса, и он даже не удосуживался узнать, как она оказалась тут?
Обнимая ее, счастливый отец, почувствовал странный холод от ее тела. Она была холодной, холодной как мертвец. Он не верил своим рукам. Она не могла быть холодной! Она его дочь, она – Селеста. Случайно его правая рука скользнула по спине и наткнулась на отверстие…
Да это была дыра от стрелы. Сердце Селесты было поражено именно стрелой, сомнений не было. Девочка была мертва…
Это существо когда-то было его дочерью, но теперь нечистые силы вдохнули жизнь в ее тело, терзая душу. Селеста стала нежитью, нежитью от которой Томас не щадя себя защищал рубежи своей Родины.
Он больше не мог сдерживать слезы полнейшего отчаяния, и они ручьями полились из его глаз. Он оттолкнул оживший труп и обнажил меч. Оказавшись в паре шагов от Селесты, он увидел, что в её руке был кривой нож. Еще мгновение и Томас погиб бы от руки собственной дочери.
Селеста сообразила, что отец раскусил ее замысел, и она сбросила свою личину. Ее лицо исказилось в ужасной гримасе, а гнилые зубы угрожающе оскалились. Через мгновение она бросилась на отца, желая заколоть его. Томас был в замешательстве, время застыло, мгновения казались вечностью, он видел, как нож стремительно опускается. Он видел животный оскал на лице девочки. Он понимал, что это уже не его дочь, и, что если он ее не остановит, то умрет. Что-то не давало ему пустить меч в дело. Он пытался, но не мог. Его глаза видели Селесту, и он не мог отделаться от мысли, что это его дочь, его плоть и кровь…
Селеста предвкушала, как вонзит нож в шею отца, эта мысль ее радовала. Когда до шеи оставалось всего ничего, её рука изменила траекторию и непослушно упала на землю, вместе с ножом. Она замешкалась и увидела окровавленный меч Томаса. Он нашел в себе силы и остановил нож. Следующим ударом он снес голову с плеч дочери. Голова откатилась, а тело безвольно упало. В этот миг нервы отца окончательно ослабли, и он повалился на колени. Воин закрыл глаза руками и зарыдал.

Когда он пришел в себя, то твердо решил, что дойдет до некроманта, и убьет его, во что бы то ни стало. Перед тем как покинуть свою стоянку он выложил остатки дров в костер и сжег на нем останки Селесты. С первыми лучами солнца он взобрался на дерево и с него развеял прах дочери по ветру. Томас готов был поклясться, что когда последняя крупица пепла улетела с его ладони, он услышал тихий шепот: «Спасибо, папа, ты освободил меня… Я скучаю и жду тебя здесь, где тепло и светло, здесь в ином мире… Жду…». Почему-то он был уверен, что это был голос в его голове. Странно, но после этого тяжесть на душе Томаса стала меньше. Как будто с непосильной ноши сняли добрую половину. Собрав вещи, с новыми силами, воин отправился в путь.

Весь день он шел и не находил ни малейших следов некроманта. Хотя он чувствовал его близость. Черное чувство ненависти направляло действия Томаса, помогая ему на каждой развилке не раздумывая идти в нужном направлении. Странно, что он до сих пор не встретил ни одного признака деятельности нежити. Хотя было одно, нечто подозрительное. Дело в том, что за весь день пути странник не встретил ни одного живого существа, будь то птица или мелкий зверек.
Солнце начало клониться к закату. Его лучи уже не грели, а лишь освещали мир оранжевым светом. На горизонте встали неприступными стенами высокие горы, закрыв собой солнце. Томас почувствовал, что ему нужно как-то попасть в эти горы, но пока что он не видел подъемов. Он шел и вглядывался в вечерний сумрак. Цель была близка, воин чувствовал это. Скоро его месть свершится и он сможет с честью отправиться к праотцам, если они сочтут, что ему пора. Сочтут, сомнений не возникало ни на мгновение. И, правда, зачем ему жить? Для кого? Он один, один на всем белом Свете, сирота. У него нет теперь ни друзей, ни семьи. Последняя цель его жизни - месть за дочь, за Катрин, за себя…
Подъем обнаружился неожиданно. Представлял он собой крутую извилистую тропу, ведущую высоко в горы. Томас начал подъем.
Несколько раз он чуть было не срывался и не падал, когда камни выскальзывали из-под его ног. Но он продолжал идти, у него была цель.
Когда небо стало непроницаемо черным и его усыпали звезды, Томас оказался на верху. Высоко в горах была достаточно широкая, но совершенно мертвая равнина. Оказавшись наверху, воин понял, что достиг своей цели. Именно здесь решится его судьба, здесь произойдет МЕСТЬ.
В центре этой равнины стояло мрачное черное здание более всего напоминавшее склеп. Вокруг него бродил десяток странных силуэтов передвигавшихся на четвереньках.
Томас скинул свой, изрядно полегчавший с начала странствий, дорожный мешок и извлек из него солдатский шлем и маленький щит. Из ножен он вытащил меч и несколько раз играючи повернул его в воздухе. Потом он поднял голову и обратил свой взор на мертвецки белую луну. Его губы зашевелились и зашептали молитву. Опустив голову, он надел шлем и, с мечом наперевес, направился к склепу.
Ветер в горах был сильнее, чем внизу, и казалось, что он пытается остановить Томаса или, по крайней мере, замедлить. Но воин его не замечал, он не чувствовал ничего: ни тяжести меча, ни ветра, ни голодных взглядов вокруг. Теперь он уже не сомневался, что недооценил количество врагов. На самом деле у склепа стояла лишь малая толика порождений тьмы, остальные окружали Томаса, медленно двигаясь с краев долины. Его ни сколько не тревожил этот факт, ведь он не собирался жить, после того как убьет некроманта. С каждым шагом склеп становился все ближе и больше. Теперь стало понятно, что создания, ползающие у склепа, – это вурдалаки. Их непропорционально большие челюсти, усеянные острыми зубами, казалось, не закрываются ни на миг. Клацанье зубов и рычание было слышно издалека. С трудом верилось, что они когда-то были людьми. Теперь же они были нежитью, причем самой мерзкой. Томас помнил как во время сражений, вурдалаки, не обращая ни на кого внимания, ели трупы павших бойцов Альянса. Это было по-настоящему мерзко, вот и сейчас они жадно рвали труп какого-то молодого юноши. Завидев Томаса, они оторвались от своей ужасной трапезы и теперь скалились.
Когда до склепа оставалось около пятидесяти шагов, один из вурдалаков сорвался с места и вприпрыжку побежал навстречу. Остальные сделали тоже. Первый вурдалак упал на мертвую землю с разрубленной пополам головой. Второй вовсе ее лишился.
Остальные прибежали одновременно и стали бить Томаса своими когтистыми лапами. Отражая удары щитом, и, разя мечом, он сражался. Вурдалаков было еще около полудюжины, а с окраин уже сбегались остальные. Неожиданно воина пронзила как молния мысль, что он не справится, их слишком много. Но если он погибнет, то даже не увидит некроманта и не сможет отомстить. Эта мысль заставила крепче сжать рукоять меча, но силы все же иссякали. Каждый удар давался все тяжелее и тяжелее. Казалось, что еще мгновение и Томас выронить меч и будет разорван на мелкие кусочки голодной толпой вурдалаков.
Вдруг, что-то произошло, все вурдалаки перестали атаковать и замерли. Томас тоже остановился, пользуясь паузой, чтобы немного подкопить сил. Из склепа вышла темная фигура и направилась по тропе, образовавшейся расступившимися вурдалаками, к воителю. Человек был одет в черный балахон, капюшон оттенял лицо. Он медленно шел, опираясь на черный посох, увенчанный черепом. От некроманта веяло каким-то неописуемым страхом, казалось, где бы он ни прошел, погибала вся жизнь. Волны страха исходили и на вурдалаков, они заметно пятились, когда он проходил мимо. Томаса это не пугало, слишком много ужасов он видел на своем веку и у него выработался некий иммунитет. Но что-то было не так в этом некроманте. Воин смотрел на него, пытаясь разглядеть лицо, но тщетно. Что-то странно знакомое было в его прихрамывающей походке. Некромант все приближался. Наконец, когда оставалось несколько шагов, Томас воинственно поднял меч и противник остановился.
- Приветствую тебя, Томас. Давно не виделись. Вижу, ты прошел через множество сражений и выжил. Ты даже не калека! Я знал, что ты силен, но, похоже, недооценил тебя, - сиплым голосом проговорил некромант.
Что-то в этом голосе заставило волосы на голове Томаса зашевелиться. Неожиданно в его голове сопоставились голос и хромая походка. Сомнения для него в миг исчезли, он осознал: некромант, погубивший его жизнь – это его лучший друг Мелис! Томас потерял дар речи и лишь смотрел. Мелис, сообразив, что узнан, легким движением руки, скинул капюшон и подставил лицо свету луны. Годы не пошли ему на пользу. Лицо стало еще менее привлекательным от большого ожога на щеке, голова была сплошь покрыта темными пятнами, на ней не было ни одного волоса, кожа была бледной, почти бесцветной.
- Мелис… Не может быть… - прошептал Томас, но его слова достигли ушей Мелиса.
- Да, старый друг, это я. Ты, вижу, изменился, еще более возмужал, стал опытным воином. Я тоже изменился. Теперь я не тот дохляк, который был неспособен защитить себя. Я повелеваю могущественной силой, силой Смерти! Теперь я могу поднимать мертвецов, даруя им бессмертие…
- Как же? Как же это может быть? Как ты стал таким, Мелис? Этого просто не может быть… - перебил его Томас.
Мелис громко рассмеялся. Смех его не имел ничего общего с прежним. Теперь это был ужасный звук, издаваемый кем-то более всего напоминавшим демона.
- Друг, я получил этот дар от самого Кел Тузеда! Изгнанный из Таррен Милла я умирал в снегах Альтерака, когда он пришел и дал мне бессмертие, вместе с властью над мертвыми. Пользуясь этой силой, я собрал армию мертвых, чтобы наведаться и отомстить глупым селянам за свое изгнание, - рассказал преисполненный гордости некромант.
- Зачем ты убил Катрин и Селесту?! Мелис, ты у меня разом отнял жену, дочь и лучшего друга… как ты мог? – Томас собрался с мыслями, и к нему вернулась жажда мести, теперь он уже смотрел на него не как на друга, а как на врага.
- Понимаешь, Томас, я всегда любил Катрин, но знал, что она любит только тебя и никогда не будет моей. Это мне не давало покоя, и я решил преподнести ей величайший дар – Бессмертие. И я это сделал заодно и дочке твоей. Просто к ней я относился как ко своей и любил её. Но, увы, ты ее убил… Ну, ничего главное, что я добился своего и Катрин теперь будет со мной, вечно! Правда она оказалась даже после смерти верной тебе и не питает ко мне взаимности, но когда она поймет, что у неё есть только я, она изменит свое отношение. Так что, друг Томас, спасибо тебе за помощь в прошлом, а теперь…
- Мелис ты разбил мое сердце! Я не могу поверить… Ладно, у нас есть только один путь решения данной проблемы. Я тебя одолею и отомщу за все невинные души, порабощенные тобой! Готовься к смерти, проклятый ублюдок! – Томаса одолел безумный гнев, и он кинулся в атаку, выставив вперед меч.
За миг до касания лезвия Мелис с нечеловеческой скоростью отскочил и оказался сбоку от Томаса. Еще мгновение и кинжал некроманта, пробив доспех, вонзился в бок воина. Острая боль пронзила тело.
Мелис ликовал, с каждой каплей крови стекавшей по рукояти кинжала, силы покидали Томаса. Некромант был настолько уверен в себе, что даже приказал вурдалакам не вступать в бой.
Томас и не думал останавливаться, каждая вспышка боли еще больше его злила и придавала его ударам ужасную мощь. Мелис парировал удары кинжалом и блокировал посохом. Его посох был изготовлен из необычайно прочного материала и меч не мог его прорубить. Бой продолжался, некромант ловко избегал ударов, а Томас слабел. Земля под его ногами стала скользкой от пролитой крови, и он чудом держал равновесие. Мгновения между ударами казались бесконечными, а каждый удар давался все труднее. И вдруг, в какой-то момент, Мелис сделал выпад и ткнул Томаса в ногу. Воин упал на спину и попытался дотянуться до отлетевшего в сторону меча. Некромант не дал. Он надавил каблуком своего сапога на руку противника и, покручивая каблуком, вдавливал его глубже в руку.
- Ты достойный воин, иной бы уже умер от потери крови, а ты держишься. Сильная воля к победе, но она бесполезна. Я победил, Томас. Пора тебе умирать. Я вот подумал… Из тебя бы вышел неплохой воин для моей Армии Тьмы. Не хочешь ли ты занять должность скелета-офицера? – Мелис ликовал, он был уверен в победе и знал, что его никто теперь не остановит.
Из-за своей лицемерности он потерял бдительность и не заметил, как Томас из последних сил левой рукой достал из сапога длинный нож. Он вонзил его в ногу, каблук которой норовил переломать кости правой руки. Мелис взвыл от боли и упал на колени. Воин молниеносно повалил его на землю и со словами: «сдохни, ублюдок, это тебе за Катрин и за Селесту», вонзил нож ему в горло.
Некромант хотел что-то сказать, но звук захлебнулся в черной проклятой крови. Томас не останавливался и вонзал нож в тело бывшего друга, пока тот не перестал двигаться.
Совершенно обессилевший он снова упал и его взор уставился на звезды. Он смотрел на них и вспоминал, как впервые встретил Катрин. Она шла по берегу реки и любовалась на великолепный закат. Томас тогда пытался ловить рыбу с берега, но у него ничего не получалось: умная рыба съедала наживку, не цепляясь за крючок. Когда он очередной раз вытащил пустой крючок, она тихонько засмеялась. Возмущенный, он обернулся, чтобы возразить, но не смог - столь был удивлен ее красотой. В тот вот прекрасный вечер он встретил свою судьбу, свою единственную любовь.
Чья-то тень загородила слабый свет луны. Томас повернул голову и тут же, забыв о ране, вскочил на ноги. Это была она…
Ее длинные темные волосы лежали на спине, глаза тоскливо смотрели на возлюбленного. Это была Катрин. Томас не знал, что делать. Часть его хотела подбежать и обнять любимую, другая же часть не давала ему двинуться с места. Он сомневался, думал, а вдруг она, так же как и Селеста, попытается его убить?
Катрин совсем не изменилась, с тех пор как он ушел на службу. Она была также очаровательна. Лишь ее кожа была мертвецки белой, а её любимое, когда-то ярко голубое платье было продырявлено на груди. Она была мертва, без сомнений. Мелис не лгал, говоря, что дал ей бессмертие. Она была бессмертна, но она была нежитью.
- Томас, любимый, я так соскучилась по тебе… Мы с Селестой так ждали тебя дома… - Катрин хотела заплакать, но её мертвое тело не давало слез, и она продолжила, - Томас, посмотри, какое чудовище он из меня сделал! Я так хочу тебя обнять, но не могу, я мертва, а ты живой… Мое тело жаждет твоей смерти, потому что ты ЖИВОЙ!
- Катрин, я очень тебя люблю, я скучал по тебе. Я отомстил Мелису за тебя и за Селесту! Вы отомщены, - когда он это говорил, он заметил, что воинство Мелиса после смерти хозяина отступает. Мертвецы даже не думали о нападении, а лишь беспорядочно, давя друг друга, разбегается в стороны. Томас подошел к супруге и обнял её. Конечно, эти объятия были далеко не теми, о которых он мечтал на войне. Не смотря на её холодное тело, он чувствовал, что нашел её, это она. Он отомстил и выжил, выполнил клятву, данную в день, когда он вернулся домой.
- Томас, я так тоскую по тебе… Ты рядом, но ты чужой, ты живой, а я мертва… Я тебя люблю и хочу быть с тобой! – она замолчала, но Томас почувствовал, что она что-то хочет сказать и подбирает слова, - Томас, Любовь моя, присоединись ко мне в бессмертии, и мы будем вечно вместе, смерть никогда не разлучит нас…
Томас напрягся, он не знал, что делать. Он любил Катрин и очень тосковал по ней. Часть его была согласна и безоговорочно готова соединиться с любимой, но другая часть пыталась не дать ему сделать это. Первая призывала к любви, а вторая к чести. Вторая часть сознания уверяла, что с его стороны превратиться в нежить, после стольких лет борьбы было бы верхом бесчестья. Но он любил Катрин, больше всего на свете, она была последним, что у него осталось в жизни. Да и кто обвинит его в бесчестье, если он пойдет на эту жертву ради любви?
Он не мог решиться и молчал, а она держала его за руки и смотрела в глаза, не в силах что-либо сказать. Тем временем, вся нежить сбежала прочь, и они остались вдвоем рядом со склепом. Если Томас согласится, они смогут жить вместе вечно, смогут жить здесь в этом склепе, он станет им новым домом.
Они стояли, держась за руки на фоне ночного неба, и смотрели друг на друга. Живой и мертвая, Томас и Катрин…
Кровь продолжала покидать тело Томаса. С каждой каплей он слабел и приближался к смерти. Его самого удивляло, что он еще может стоять на ногах.
Катрин молящим взором смотрела на возлюбленного. В этом взоре читалась безмерная тоска и горячая любовь. Она хотела быть с ним, она жаждала воссоединения. С момента как Томас ушел на войну, она каждый день мечтала о его возвращении. Она жаждала этого как удушаемый глотка воздуха. Она знала, что он ее вторая половина, жизненно важная часть, без которой она точно не сможет существовать. Она боялась, что он не вернется, погибнет. Она была бы рада, даже если бы он вернулся калекой. Катрин любила Томаса, любила по-настоящему. Он был ее лучом Света во Тьме. Без Томаса ее последней радостью была дочь Селеста. Она поистине напоминала отца, и Катрин видела в ней его. Такой же характер, такое же упрямство и вера в свою правоту, копия отца. Когда на деревню напала нежить Мелиса, она его узнала, и он это понял. Некромант незамедлительно приказал скелету убить их. После этого он совершил свой темный ритуал и пробудил их тела к жизни. Все эти месяцы она мучалась от осознания в кого превратилась. Кроме того, она была уверена в том, что ей никогда не воссоединиться с любимым. Это ее угнетало, но умереть и освободиться она не могла. Сила Мелиса не позволяла ей вредить себе. Бессмертие для нее не было даром, как это называл некромант, это было вечным проклятием. За это она ненавидела Мелиса.
Когда она увидела Томаса, отчаяние усилилось от осознания, что он жив и видит ее в этом отвратительном облике. Она смотрела в глаза Томасу и мысленно просила спасти ее душу. Больше всего она боялась, что он примет от нее проклятье.
Томас не понимал. Он смотрел и не знал, как поступить. Вдруг его пронзила холодная уверенность, что он умирает, через несколько мгновений он упадет. Он опустил взгляд на губы Катрин. Какими красивыми и нежными они были когда-то. Томас смотрел и вспоминал их первый поцелуй на полянке в лесу. Он был так счастлив. В ту ночь он не мог заснуть, мечтал о ней. Как это все было давно, казалось, прошла вечность…
Вдруг он увидел нечто, что его поразило. Губы Катрин молча двигались, она что-то беззвучно шептала. Томас напрягся и стал пытаться разобрать. Он не понимал, что она хочет, пытался сложить слова в предложения, безрезультатно. Неожиданно он понял, что пыталась, но не могла произнести его любимая.
На окончании своего пути он понял, что уготовала ему судьба, и смирился с ее волей. Томас наклонился, едва не потеряв сознание от боли в боку, и поднял меч.
- Катрин, я любил тебя и нашел. Спасибо, что мы с тобой встретились. Ты наполнила мою жизнь смыслом. Изо дня в день я жил, и, благодаря тебе, чувствовал, что живу. Я отомстил за ваши, с Селестой смерти. Сейчас я избавлю тебя от проклятья. Мы встретимся в ином мире и будем там снова вместе. Там нас ожидает наша дочь. Мой жизненный путь еще не закончен, я уверен, что нужен Альянсу в борьбе с нежитью. Таких ублюдков, как Мелис много, и я должен отомстить нежити за все порабощенные души. Я буду биться, пока боги не примут меня. И тогда мы воссоединимся НАВСЕГДА! Я тебя люблю, Катрин! – от Томаса не ускользнуло, что в глазах Катрин появилась благодарность. Она была благодарна любимому за то, что он понял ее.
Когда Томас, собравшись с последними силами, опускал меч, лицо Катрин изменилось. Появился звериный оскал, и она кинулась вперед, в последнюю решительную атаку. Проклятая сторона души осознала близость кончины, и, захватив разум женщины, предприняла отчаянную попытку спастись. Было слишком поздно, меч уже завершал движение, и через мгновение голова отделилась от тела.
Катрин безвольно упала, вместе с ней упал и Томас. Последний удар выжал из него последние силы. Он лежал на спине и погружался в темноту.
Когда он уже приготовился закрыть глаза, вспомнил нечто, о чем совершенно забыл. Когда он уходил из лагеря спасших его от огра партизан, старший лекарь протянул ему маленький мешочек. Он сказал, что там некий волшебный порошок, который в трудную минуту сможет спасти жизнь воина. Томас, с огромным трудном, сконцентрировался на своей правой руке. Она начала свое медленное движение на пояс, туда, где висел заветный мешочек.

На равнине начинало светать. Чистое яркое солнце залило мертвую поляну своим нежным светом. Поляна была практически пуста. Не было ничего кроме догоравшего склепа и человека, сидевшего у большого костра.
Человек, не отрываясь, смотрел на костер. Казалось, что в этом огне сгорает что-то очень важное для него.
Костер догорел. Томас подошел к нему и, собрав прах Катрин, подошел к обрыву. Подставив ладони свежему утреннему ветру, он смотрел вдаль на улетавшие крупицы пепла. Когда последняя крупица удалилась вдаль, в его ушах зазвучал благодарный голос Катрин. Дело сделано, он освободил ее душу от терзавшего проклятья.

Томас стоял на краю, под его ногами простирались равнины, леса и озера, где-то неподалеку виднелись руины города, вероятно, Андорала. Ветер нежно трепал волосы воина и манил вдаль.
Теперь Томас знал, что был рожден для того, чтобы стать воином. Все несчастья, свалившиеся на него, были неким испытанием воли. Он справился со своей задачей и устоял перед соблазном бессмертия. Буквально, несколько часов назад, когда он поднимался на эту равнину, он считал, что здесь закончится его жизненный путь. Теперь же воин понимал, что это только начало. Его ждут великие дела, и он нужен Альянсу.
Когда солнце окончательно встало, Томас повернулся и, вскинув на плечи дорожный мешок, направился к спуску. Когда он дошел до тропы, обернулся на солнце и извлек из складки плаща цепочку, с нанизанным на нее, серебряным кулоном в форме рыбки. Этот кулон был последней вещью, оставшейся от Катрин…
Томас продолжил свой путь. Он намеревался встретить какой-нибудь отряд бойцов Альянса и продолжить войну с нежитью. Теперь это была его судьба.

Он спускался с гор и чувствовал, что его жизненный путь только начинается. Впервые за долгое время он был спокоен. Он знал, что обрел потерянный давным-давно покой.

9 мая 2007 года