Laen

Участвуют

World of Warcraft Возвращение блудного Дума

Этой весной Элвиннский лес был необыкновенно прекрасен и даже небольшой дождь не мог испортить настроение одинокому всаднику, что скакал по узкой дороге, что пролегла к поместью фон Думов. Шелест деревьев и пение птиц приятно ласкали слух Денадора, напоминая о былых деньках, когда можно было беззаботно придаваться различным увеселениям, не думая о завтрашнем дне.

Он скакал уже больше часа и вскоре должен был оказаться перед воротами родного дома. Письмо, которое он отправил, сразу после прибытия в Штормград, еще утром должно было оказаться в руках Анабель, однако барон не был уверен, что его дражайшая сестра была в поместье, впрочем это было не так уж и важно.

Анабель фон Дум с самого утра, как только получила письмо от младшего брата, начала приготовления к его встрече - раз уж тот, покинув дом без всяческого предупреждения, изволил, по крайней мере, уведомить семью о своем скором прибытии. Гостей она приглашать не стала, справедливо рассудив, что братец должен был утомиться с дороги, однако приложила все усилия к тому, чтобы достойно отметить его возвращение в кругу той части семьи, которая на данный момент находилась в поместье. Слуги, по распоряжению гонявшей их то по одному, то по другому поручению баронессы, до блеска вычистили, выдраили и подкрасили особняк, накрыли стол в зале, готовили любимые блюда Денадора, вынесли из подвала лучшую выпивку (впрочем, для себя, а также на случай, если с Денадором возвратится также и уехавшая вслед за ним Эльза, леди фон Дум распорядилась подать, помимо алкоголя, также и чаю).
Все сколь-нибудь важные встречи и переговоры, какие бы ни были у Анабель и остальных членов семьи, были на сегодня срочно отменены и перенесены на ближайшие свободные даты, чтобы иметь возможность целый день провести в поместье. Ведь что может быть важнее воссоединения семьи?

За последние два года здесь мало что изменилось, разве что добавилось несколько одноэтажных домиков для прислуги, а стражник у ворот сбрил свои шикарные усы, которыми раньше весьма гордился. Само поместье осталось таким, каким его помнил Денадор – впрочем, почему оно должно было измениться?

Усталый всадник остановил коня перед воротами и неспешно спустился на твердую землю. Откинув капюшон на спину, он встряхнул головой, морщась от капель дождя, что падали ему на голову.

Он определенно повзрослел и возмужал за эти несколько лет. Светлые волосы были коротко острижены, на лице появились несколько едва заметных морщинок, а кожу покрывал ровный загар, что не особенно соответствовало штормградской моде. Молодой барон был одет весьма просто, короткий плащ с капюшоном, темно-зеленая куртка, брюки ей в тон, да высокие сапоги, никаких излишеств. На поясе покачивался короткий клинок, но более никакого оружия не наблюдалось, хотя раньше младший Дум частенько таскал с собой один, а то и два пистоля, из которых очень любил пострелять, дабы показать мастерство и козырнуть им перед дамами, либо впечатлительными юношами из высшего света.
– День добрый... Марк? - Денадор обратился к стражнику, который вытянулся по струнке, держа в руках массивную алебарду.

– Похоже, он снова заснул на посту, да все никак не сообразит, кто перед ним, – раздался неподалеку голос Беллы, а вслед за этим и сама баронесса вышла за ворота, миновав вздрогнувшего, но затем вновь вытянувшегося по струночке стражника, – Ох вычту я у него из жалованья, будет знать...

Анабель за прошедшее время изменилась мало – тот же маленький рост, та же изящная фигурка, те же светлые волосы и безупречный вкус в одежде. Разве что вблизи можно было заметить, что возраст, неуклонно близящийся к тридцати, начинает постепенно брать свое, отражаясь в едва заметных морщинках под глазами и между бровями, да в ставшей более жесткой линии скул и губ.

– Рада снова видеть тебя, братишка, – с улыбкой произнесла она, обнимая Денадора, – Как же ты повзрослел – а казалось, куда уж еще...
Чуть отстранившись от младшего брата и взяв его под руку, Анабель чуть потянула его в сторону особняка.
– Но пойдем же, идет дождь, а я так торопилась, что вышла без плаща.
– Милая сестра, рад видеть тебя, – легкая полуулыбка озарила лицо мужчины, – Марк, без усов тебе даже лучше.

Барон слегка прихрамывал на левую ногу, однако шел с высоко поднятой головой, изредка поглядывая по сторонам. Слуги, которые проходили мимо, почтительно кланялись, после чего спешили по своим делам.

– Как давно я здесь не был, - негромко пробормотал младший Дум.
– Да, ты немало времени провел в дальних краях. Здесь, конечно, за это время не так много значительных перемен, однако те, что произошли, в основном в лучшую сторону, – кивнула Анабель, ведя брата к крыльцу, – Похвастаться и нам есть чем.

Открыв недавно покрытую свежей краской и лаком дверь и зайдя в дом, Анабель повернулась к Денадору.
– Что ж, с возвращением в наше семейное гнездо, – торжественно изрекла она, а затем, когда братишка уже переступил через пород, поинтересовалась, – Что с твоей ногой? Я заметила, ты хромаешь...
– Профессиональная травма, ничего страшного, – Денадор расстегнул застежку и передал плащ, а после и куртку, дворецкому, – Смотрю, ты не сидела без дела, дорогая сестра, трудилась, как пчелка?

Зеленые глаза внимательно смотрели на Анабель. Теперь, когда противный дождь остался за порогом, брат и сестра могли разглядеть друг друга получше. На обнаженной шее мужчины красовался достаточно страшный шрам от какого-то режущего оружия. Тонкие губы по-прежнему изгибались в легкой улыбке, но в глазах поселилась какая-то тоска – хотя, возможно, он просто устал.

Тем временем, за пеленой дождя стала намечаться едва различимая фигура, становившаяся всё более похожей на человеческую при приближении. Вскоре стало хорошо видно, что к поместью приближался человек среднего роста в темном плаще и капюшоне. Судя по походке, дождь его нисколько не беспокоил.

Взгляд Беллы скользнул по ноге брата, затем остановился на шее... Баронесса вздохнула.
– И, судя по всему, таких травм у тебя набралось немало, – заметила она, – Воевал за Темным Порталом? Я слышала, обстановка на Дреноре все еще весьма и весьма напряженная – а Лей может немало рассказать о том, какими словами Кадгар проклинал всю эту параллельную временную линию.
Обернувшись к зеркалу, Анабель поправила свои ниспадающие на плечи волосы, и поманила брата к коридору, ведущему в зал.
– Определенно, – продолжала она говорить между тем, – Работы было немало, ох немало... Зато удалось удвоить производительность мануфактур, благодаря закупке нового оборудования, заключить несколько очень удачных сделок, особенно по поставкам на Дренор, развернуть кое-какое строительство. Сейчас дела определенно идут в гору.

Денадор двинулся вслед за сестрой:
– В том числе, – кивнул он на ее вопрос, – Что-нибудь известно о... нашем самом дорогом братце?

Он не простил Эдварда и, кажется, уже никогда не простит. Однако левая рука, на которой не хватало мизинца, едва заметно дрогнула, когда Денадор задал вопрос о судьбе брата. Мужчина неловко ковылял вслед за сестрой, любуясь ее красотой.

- Я слышала, что среди волны амнистрованных указом Его Величества, подписанным после после победы над Гаррошем, значилось и имя Эдварда, - задумчиво изрекла Энн, едва заметно качнув головой.

Воспоминания об Эдварде были, конечно, по большей части далеко не самые приятные, смешанные напополам с обидой, на четверть с чувством вины, и, пожалуй, на малую толику - с беспокойством; однако даже натворивший бед и изгнанный из Дома, тот все равно оставался их братом, и Анабель в свое время сделала все от нее зависевшее, чтобы немного облегчить его судьбу. К тому же, старший брат был, надо отдать ему должное, гениальным алхимиком – Кристиан, которого Анабель, за особым неимением лучших вариантов, назначила полтора года назад Главным Алхимиком дома, своему кузену и в подметки не годился.

– Но я не знаю ни где он, ни чем он сейчас занимается. По правде говоря, я даже с нашим мертвым дядюшкой поддерживала эти годы больше контакта, чем с Эдом.

Тем временем, человек снаружи подошел к двери поместья. Теперь можно было разглядеть традиционную темную с синими и серыми вставками мантию Лейриона, старшего из живших здесь фон Думов. За прошедшие несколько лет лицо мужчины, которому уже перевалило за тридцать, обрело соответствующие своему возрасту черты, но, тем не менее, не потеряло своей привлекательности. Лей некоторое время приглядывался к стражу, после чего щелкнул пальцами и воскликнул:
– Марк! Не узнал без усов. Правильно сделал, что сбрил их, так тебе лучше, – заметил пиромант-телепортатор, после чего толкнул дверь и вошел в поместье.
– Ну вот я и дома! - выпалил барон фон Дум, откидывая капюшон, с которого, как, впрочем, и со всего остального одеяния, на пол полилась дождевая вода.

– Может оно и к лучшему, – хмуро бросил Денадор, почесав затылок, – А остальные родственники где? Неужели ты здесь совсем одна?
Не успев получить ответ на свой вопрос от сестры, барон получил его от двоюродного брата, который внезапно появился в дверном проеме.
– Лейрион, рад тебя видеть, брат, – юный Дум развернулся и подошел к кузену, протягивая руку для рукопожатия, – Ты почти не изменился с нашей последней встречи.

– Здравствуй, Ден - тепло ответил на рукопожатие маг – Рано мне еще меняться, вроде как не сорок еще, – улыбнувшись, заметил он.
– Сестрёнка! Рад тебя видеть! – теперь настала очередь Анабель принимать объятия старшего брата, которого состояние собственной мантии: "во мне как будто искупались", кажется, ничуть не волновало.
– Эльза уехала практически вслед за тобой – я думала, вы вместе с ней возвратитесь, но, видимо, она решила задержаться; Лей и Мерлин пропадают на заданиях Кирин То...

Услышав еще один родной голос, Анабель осеклась и обернулась к дверному проему, встретившись взглядом с кузеном.

– Ну наконец-то, – с улыбкой выдохнула она, на миг прижавшись к обнявшему ее брату, затем же, вздрогнув, отстранилась, – Ты весь промок до нитки! Иди переоденься во что-нибудь сухое, иначе, не ровен час, подхватишь воспаление легких.
– Все в делах и заботах, как обычно, – кивнул Денадор, – Однако, не сочтите за нахальство, но я бы чего-нибудь перекусил, а то с самого утра во рту даже крошки хлеба не было.
– А-а-а я к вам присоединюсь когда переоденусь, да, – секунду подумав, кивнул Лей и быстрым шагом ушел к лестнице, ведущей к жилым комнатам, оставляя за собой влажную дорожку.
– В зале стол уже накрыт, – улыбнулась Белла, – Я позаботилась, чтобы все было готово к долгожданному приезду моего брата. Надеюсь, стряпня нашего повара тебя не разочарует.
– Учитывая тот факт, что последние несколько лет я провел в армии, где мало известно о приличной кухне, то я вряд ли разочаруюсь, – Денадор мягко взял сестру под руку и двинулся в столовую, – Кажется я чувствую запах чего-то жаренного.

Близость вкусной еды определенно подняла боевой дух младшего Дума – по крайней мере, теперь он выглядел не таким уставшим и подавленным, каким был еще минуту назад.

– Жаренная индейка, - подмигнула Денадору сестра, - Под твоим любимым соусом.

Зал был оформлен торжественно, под стать радостному событию, но в то же время по-домашнему уютно, в теплых тонах – будто в напоминание, что за окном уже вступила в свои права весна, время тепла и расцвета. Еды на столе было не слишком много, ибо стол был сервирован всего на троих-четверых человек, но блюда были красиво оформлены - а главное, источали очень вкусных запах.

Анабель села за стол первая, и, распорядившись, чтобы было подано белое вино для Денадора и Лея и чай из пандарийских трав для нее самой, повернулась к брату и спросила:
– Не расскажешь сестре, что ты успел повидать, пока сражался во славу Альянса?

– О... ты лучшая сестра, – простонал Денадор, когда услышал об индейке. Он помог сестре сесть за стол и только после этого сел сам. Вскоре он уже уплетал предложенную еду за обе щеки, не особенно стремясь соблюдать этикет. Вино было превосходным.
– Повидать успел много чего, – все же он сдержался и не стал говорить с набитым ртом, – Оргриммар видел, побывал в Нордсколе, – Денадор на секунду замолчал, но потом продолжил, – В Ревущем Фьорде все еще остаются поселения врайкулов, которые не особенно жалуют ни Альянс, ни Орду... Не то, чтобы они могли выбить нас оттуда, но набеги устраивали.

Барон потер шею, чуть скривив губы, после чего отправил в рот очередной кусок жареного мяса, запивая его сладким вином.
– Несколько месяцев я пробыл у них в качестве пленника, после одной неудачной разведки...

Анабель побледнела, услышав о том, что ее брату довелось оказаться в плену у врайкулов, руки ее, державшие чашку, чуть дрогнули, однако девушка быстро взяла себя в руки и, глотнув чаю, произнесла:
– Благодарение Свету, что ты выбрался оттуда живым. Но где с тобой произошла такая беда? Не прямиком ли в самое сердце Утгардской крепости тебя отправили?

– Прошу прощения за задержку, – раздался голос вошедшего в зал Лея, переодевшегося в чистые черные рубашку и штаны, – Пытался вспомнить, где у меня там что лежало.
Пиромант занял своё место за столом и приступил к поглощению яств, имеющихся на столе. Так как Денадор уже был в процессе повествования, Лейрион решил не перебивать и полностью обратиться в слух.

– Нет-нет, внутри я никогда не был, - Денадор мотнул головой, - Мы патрулировали местность вокруг крепости и неудачно напоролись на отряд ордынцев...
Барон нахмурился, не слишком радуясь своим воспоминаниям, однако, после нескольких секунд молчания, продолжил свой рассказ:
– Их было больше, мои товарищи погибли, а меня наградили вот этим, – он коснулся шрама на шее, – И оставили умирать на снегу. Я думал, что и правда останусь там, в этой промозглой глуши, однако очнулся я в лагере врайкулов, а их шаман неплохо подлатал мою шею... Уж не знаю почему, но они спасли мне жизнь, хотя тогда я считал, что лучше уж умереть, нежели попасть в рабство к варварам.
Он вновь замолчал, сосредоточенно разглядывая кубок с вином, который держал в руках:
– В конце концов, Альянс обнаружил этот лагерь, меня, а так же еще нескольких пленных спасли, – мужчина отхлебнул из кубка, – После этого меня комиссовали в запас и вот я здесь.

– Тебе невероятно повезло, – задумчиво произнесла Анабель, – И в стычке с Ордой, и с тем, что удалось сбежать из-под носа у врайкулов. Даже не представляю, что бы я делала, если бы ты погиб на севере. Довольно с нашей семьи потерь, хоть я и привыкла к знанию, что жизнь солдата - хоть простого, хоть, как ты, офицера - всегда висит на волоске.
Она помолчала, задумчиво кусая сочное мясо индейки, а после продолжила:
– Ужасный шрам. Скажи, тебя он беспокоит? Если болит, то я могла бы пригласить хорошего целителя, чтобы он осмотрел тебя.

– Я думал, Альянс все доступные силы перебрасывал к Темному Порталу, остановить Железный Марш, - дожевав, недоуменно заметил Лейрион, – Жара там была достойная Запределья... откуда они и вылезли все, собственно.

– Доступные силы – да, но ведь они не могли ослабить свои позиции в Нордсколе, – хмыкнул Денадор, – Иначе Орда получила бы там слишком значительное влияние, на что Штормград пойти не мог. По крайней мере, я так думаю. В любом случае, наших сил там не так уж и много, хватит разве что на оборону ключевых постов, не более того. А шея... Нет, не болит, все хорошо.
Барон откинулся на спинку кресла и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь вкусной едой. Давненько он не отдыхал...
– Если честно, то мне кажется, что нордскольские земли сейчас незаслуженно обделены вниманием, – покачала головой Белла, – Учитывая перспективность Ревущего Фьорда и Седых Холмов в плане земли и ресурсов, не говоря уже о возможностях Шолазарского бассейна, продвигающаяся ничтожно малыми (и в основном силами Кирин Тора, где после гибели Ронина тоже по большей части мыслят слишком, слишком узко) темпами – это же просто позор! Северные земли могли бы очень много дать Альянсу, особенно после того, как основная угроза – Король-Лич – была повержена.
Баронесса, закончив со своей порцией индейки, вздохнула и отклонилась на спинку кресла.
– К сожалению, как то часто бывает, уменьшение опасности неминуемо повлекло и уменьшение интереса. Хотя.... меня посещают мысли о том, что нынешнее положение дел может таить в себе некоторые перспективы, которыми не грех было бы воспользоваться.

Дождь все набирал и набирал свои силы, безжалостно тарабаня по домам, листве деревьев и людям, так некстати решившим выйти на улицу в этот мерзкий денек. Одинокий сторож, стоящий у врат поместья фон Думов со всей уверенностью мог считать себя самым несчастным человеком в округе. Дождевая вода постоянным потоком стекала по стали солдатского шлема, мешая разглядеть хоть что-нибудь подле себя.
Впрочем, не один старый Марк страдал от надвигающегося ненастья. По мощеной дороге неторопливо брело два силуэта, укутанных в ободранные плащи, насквозь промокшие от льющейся воды. Оба, судя по всему, мужчины. Причем один был явно выше и, скорее всего, гораздо старше второго. Шли эти двое, судя по всему, молча, направив взгляд вперед, и постепенно приближались к воротам поместья.

– Стой, кто идет? – выдавил из себя стражник, до конца не веря в то, что кто-то вообще способен ходить по улице в такую погоду. – Попрошайкам мы ничего не даем! Идите своей дорогой!
– Позвольте-позвольте! – окликнул стража тот путник, что был постарше. «Младший» же старался не показываться на глаза и держался позади своего спутника. – Мы пришли сюда не за этим. Позвольте узнать, находится ли кто-либо из четы сего благородного Дома в поместье на данный момент?
– Ты зубы-то не загова-… – хотел было огрызнуться Марк, как вдруг заметил в лице путника нечто знакомое. – Свет милостивый, Гилберт? Где ж ты пропадал? А… это кто с тобой?
Мужчина ничего не ответил, лишь отступил в сторону, давая стражнику внимательнее рассмотреть лицо своего спутника. Опешив еще сильнее, старый Марк поспешил за ворота, дабы передать хозяйке дома внезапную весть.

Через минуту в комнату, где пребывала семья фон Думов, неспешно вошел паж и спокойным голосом изрек:
– Леди Анабель, к поместью пожаловали гости. Полагают, что сие есть мистер Гилберт Микаэл, наш бывший камердинер, и… – тут слуга слегка замялся. – По поводу второго мы слегка не уверены, госпожа. Просим простить.

Свои дальнейшие соображения по поводу Нордскола и перспектив, которые тот может открыть для смелых и инициативных, Анабель изложить свои братьям не успела – речь ее была прервана явлением в столовую пажа, принесшего новости о неожиданных гостях.
– Микаэлез, наш старый дворецкий, – удивленно, но не без ноток ностальгии протянула баронесса, – Неужели решил вновь наняться к нам?
Подняв взгляд на слугу, она приказала:
– Впустите. Обоих. Проведите в зал и передайте, что я сейчас выйду и и выслушаю, с чем наш бывший дворецкий и его спутник к нам пожаловали.

Слуга, кивнув, тут же развернулся и направился к выходу из комнаты.

– Как ни старайся, но неожиданные дела все равно меня находят, – улыбнулась Белла и обратилась к братьям, – Денадор, Лей, не откажетесь составить мне компанию?

Денадор с готовностью кивнул:
– Конечно, сестра, – он достаточно быстро дохромал до Анабель и помог ей подняться, а так же предложил руку, – Кажется, я догадываюсь, кто может быть спутником нашего старого доброго дворецкого.

Он, прихрамывая, двинулся вслед за пажом, поддерживая баронессу под руку. Свободная рука мягко опустилась на рукоять клинка, что висел на поясе младшего Дума. С лица Денадора пропала всякая радость, что появилась после замечательной трапезы. Зеленые глаза вновь заволокло тоской и усталостью, тонкие брови были слегка нахмурены, а губы сжаты в тонюсенькую полосочку. Мужчина явно не был доволен появлением Микаэлеза и его таинственного спутника.

Анабель мягко взяла Денадора под руку и, сопровождаемая младшим братом, прошествовала в гостиную.
– Здравствуй, Микаэлез, – на автомате заговорила она, еще только-только зайдя в комнату и не успев толком рассмотреть посетителей, – Рада видеть, что наш старый верный дворецкий пришел проведать семью, которой столько лет служил верой и правдой. С чем вы пожаловали?

Как только пажи дали добро, путники поспешили зайти в сухие и теплые палаты особняка. Слуги поспешили снять с них потрепанные плащи, на что сам Микаэлос ответил отказом, обосновывая это тем, что надолго задерживаться не собирается.

Второй же путник, наконец, показал окружающим свое лицо, вызвав тем самым немалое удивление в сердцах старожилов поместья. Эдвард фон Дум собственной персоной, живой и относительно здоровый. Слегка повзрослевший внешне, можно с натяжкой сказать, что возмужавший, он во многом отличался от того старого взбалмошного мальчишки, коим был ранее. В белокурых волосах, теперь слегка остриженных, то и дело мелькали седые проблески. Кожа на руках огрубела и была исполосована царапинами и ссадинами. Наконец, судя по всему, юноша в своем скитании умудрился потерять левый глаз, и теперь тот скрывался за кожаной повязкой.
Все это время Эдвард не выдавал и звука, словно пытаясь слиться с окружающим его пространством. Впрочем, на деле это оказалось практически невозможным. Дабы хоть как-то абстрагироваться от окружающих его людей, юноша постепенно ушел в свою собственную думу.

– Здравия и вам, леди Анабель, благородный мессир Денадор, – учтиво произнес Микаэлос, поклонившись. – Спешу сообщить, что целью своей имел привести к вам вашего старшего брата, мессира Эдварда, в относительном здравии пребывающего по его собственному желанию.

Слова бывшего дворецкого заставили Эдварда вновь прийти в себя и обратить внимание на подоспевшую родню. Неуверенно подняв свой единственный глаз, юноша виновато посмотрел на Анабель, попытавшись выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. Но как только взгляд нерадивого Дума упал на близстоящего Денадора, все те зачатки уверенности, что зародились в сердце юноши, тут же улетучились.

– Ваша воля исполнена, – подбадривающе произнес старый Микаэлос, положив руку на плечо Эдварда. – Если добрые хозяева не будут против, их покорный слуга оставит их наедине со своим братом и немедля покинет сию резиденцию.

Денадор задумчиво почесал шрам на шее, разглядывая неожиданного гостя. Холодный взгляд ярких зеленых глаз мрачно прошелся по Эдварду, после чего задержался на его лице, словно желая прожечь его насквозь. Правой рукой Денадор все еще поддерживал Анабель, а левой мягко обхватил рукоять меча. Губы мужчины изогнулись в не особенно доброй полуулыбке, но он пока что не произнес ни слова, ожидая реакции старшей сестры. В конце концов, это она была главой Дома Дум и от ее решения зависела судьба Эдварда, впрочем, Денадор надеялся, что мягкая и добрая Анабель в этот раз переступит через себя, правда надежды на это было маловато.

От удивления – можно даже сказать, потрясения – Анабель ненадолго потеряла дар речи. Вот уж кого она не ожидала больше увидеть на пороге своего дома, так это старшего брата, которого она, пожалуй, могла бы любить исключительно на расстоянии. Желательно большом.
Не выказывая, впрочем, своего шока, леди фон Дум медленно, сохраняя непроницаемое выражение лица, прошла к креслу и села, откинувшись на спинку, так, будто это был не иначе как королевский трон, а не простое, хоть и комфортное, кресло.

– Благодарю, Микаэлез, – с достоинством, все так же спокойно, произнесла она, – Наша семья не забудет преданности, которую вы не перестаете проявлять, хоть больше и не служите в нашем доме. Можете быть свободны.
Легким кивком головы баронесса показала, что аудиенция с бывшим дворецким окончена. Вновь переведя взгляд на Эдварда, Анабель, пристально, выжидающе глядя на него, начала:
– Сколько воды утекло с тех пор, как мы не виделись, Эд, – Белла чуть склонила голову набок, словно пытаясь рассмотреть брата получше, и спросила, - Итак?

Эдвард явно почувствовал жуткий могильный холодок, прошедшийся по его спине. Идя сюда, он изо всех сил старался поверить в то, что сестренка Анабель не держит на него обиды. Выходит, что напрасно.
Промявшись на месте где-то с минуту, Эдвард все-таки смог выдавить из себя несколько слов:
– Сестра, – он никак не решался поглядеть Анабель в глаза. – Ты, наверное, знаешь, что меня теперь никто не ищет. И награды больше нет.
Стоящий поблизости Денадор никак не давал сосредоточиться на сути. Холодный взгляд младшего брата был даже более неприятным, чем сухие слова сестры. Одновременно холодный и прожигающий насквозь.
– Я осознаю, что натворил немало дел за последние полтора года. И все же. Позволь мне остаться у тебя, – юноша упал на колени, уткнувшись лицом в пол. – Хотя бы на время.

Денадор хмыкнул, однако не произнес ни слова. Когда Анабель села в кресло, он встал рядом с ней, по-прежнему держа одну руку на рукояти клинка. Боль в ноге усилилась, однако младший Дум пока что был слишком взбудоражен внезапным появлением своего старшего брата, чтобы почувствовать это неудобство. За окном грянул гром, а ужасный ливень и не думал заканчиваться, однако в поместье было хорошо натоплено и мягкое тепло приятно обволакивало тело, грозя усыпить всех обитателей дома, но трое из них вряд ли уснут так скоро.

Анабель вздохнула и, подперев рукой голову, прикрыла глаза, собираясь с мыслями - ситуация была явно не та, где стоило принимать поспешные решения.
Зачем Эдвард пришел к родным, которых, помнится, раньше по большей части не слишком-то ценил? Скорее всего, ему нужны деньги – учитывая то, что старший брат выглядел потрепанным жизнью, уставшим и несчастным, вероятно, так и было.

– Денадор, – обратилась баронесса к стоявшему за ее спиной и обратившемуся в сплошной слух младшему брату, – Прошу, сядь. Не стоит своим напряжением нагнетать обстановку.
Обратив взгляд своих голубовато-серых, таких же, как и единственное уцелевшее око старшего брата, глаз вновь на Эдварда, Белла чуть приподняла брови.
– Да, – последовал ответ, – Мне известно, что ты был помилован указом Его Величества. Однако это ни на йоту не отвечает на вопрос о том, зачем ты пришел сюда, и чего ты хочешь.

Следующие же слова Эда ее удивил. Кажется, он все же нанес визит родным не за тем, чтобы просить денег... Неужто соскучился? На него мало похоже. Однако, возможно, он еще может внести свой вклад в будущее семьи.

Удивленно вскинув брови, Анабель бросила вставшему на колени брату:
– Встань, Эд. И сядь. Едва ли тебе будет удобно вести разговор в такой позе. А разговор будет не слишком коротким, - девушка позволила себе полуулыбку, – У меня есть некоторые соображения касательно твоего возможного пребывания здесь.

Сердце юноши бешено колотилось в груди, словно только и ждавшее того момента, когда его хозяину недвусмысленно укажут на дверь. Но, к счастью для Эдварда, подобного пока не последовало. Вместо этого сестрица Анабель предложила сесть подле нее.
Значит, не все потерянно? Они же все так же любят его, просто не подают виду? Впрочем, чему и научился Эдвард за это время, так это тому, что не стоит тешить себя напрасными мечтами. В глазах семьи он лишь паршивая блоха, позорящая славное имя древнего рода, да еще и упорно не желающая исчезать из их жизни.
А он бы, наверное, и рад был бы исчезнуть. Вот только как же страшно умирать…

– Ты… разрешишь мне? – с надеждой произнес Эдвард, чуть приподнявшись, словно осторожничая и не доверяя словам сестры. Впрочем, Анабель могла ясно заметить, как засветился радостью его единственный глаз. Что-что, а скрывать своих чувств парень не умел.

Младший Дум едва слышно вздохнул, однако спорить с сестрой не стал, хотя он был безмерно удивлен тем, что она все еще не выпроводила Эдварда из поместья. Тем не менее, Денадор не стал с ней спорить, но и в кресло не сел, вместо этого он заковылял обратно в столовую. Спустя минуту он вернулся, держа в руках бутылку с вином, а так же бокал. Плюхнулся в кресло, вытянул ноги, неспешно налил себе бокал вина, поставил бутылку на тумбочку, что стояла рядом с креслом, и продолжил свое молчаливое разглядывание Эдварда.

– Возможно, – прищурилась Анабель, – Возможно, ты сможешь внести свой вклад в дело семьи.

От взгляда Беллы не ускользнуло недовольство Денадора. Видимо, младший брат считает, что она сейчас собирается даль Эду разрешение остаться в поместье из доброты душевной, и не понимает, как она может вообще пускать старшего на порог после всех тех глупостей, что он натворил. Увы, Денадор еще не понимает, что в данном случае возможная польза для дома перевешивает остальные соображения. Да, Эдвард какое-то время поживет с семьей - пока ей это выгодно.

– После твоего сначала заключения, а потом... ухода, – баронесса вновь едва заметно улыбнулась, словно напоминая Эдварду, с чьей помощью ему удалось исчезнуть аж до тех пор, пока его не амнистировали, – Наш дом утратил Главного Алхимика, причем, признаю, в твоем лице он утратил алхимика просто-таки гениального. Твои способности и твои познания едва ли кто-то может отрицать – жаль только, ты слишком часто применял их не самым должным образом. В твое отсутствие я назначила на эту должность нашего троюродного брата, Кристиана. Он неплох, неглуп, но...
Анабель покачала головой и поджала губы.
– Как алхимик он тебе и в подметки не годится. Я назначила его Главным Алхимиком дома в расчете на то, что он приложит должные усилия к изучению алхимических работ наших предков и заполнению пробелов в своих познаниях, но пока что, к сожалению, результатами я недовольна. Возможно, говорю я себе – возможно, сказалось отсутствие наставника из нашего дома, предыдущего Главного Алхимика, который мог бы поделиться с Крисом алхимическими традициями нашей семьи – однако кроме тебя, из Главных Алхимиков прошлых лет есть лишь наш покойный дядюшка, которому путь сюда заказан даже больше, чем тебе - он ведь, в конце концов, нежить, в Штормградском королевстве такому не окажут теплый прием.

Анабель чуть приподняла голову и отчетливо произнесла:
– Обучи Криса алхимическому мастерству нашего дома. Всему, что знаешь сам. Передай дальше те знания, которым обучили тебя. Таково мое первое условие, на котором тебе будет позволено остаться.

Решив не злить Анабель раньше времени, Эдвард поспешил присесть на отведенное ему место. Мягкие шелка обивки кресла теперь казалась какими-то неестественно скользкими и от того мерзкими. Хотя, нельзя не признать, что еще раз посидеть на столь роскошной мебели для юноши сейчас было еще той роскошью.
Причудливые словосплетения, произносимые сестрой были слегка непривычны. На секунду одноглазый даже задумался, а не поглупел ли он часом? Впрочем, суть монолога он все же осознал. К своему удивлению:
– Я? – переспросил Эдвард, словно не веря своим ушам. – При всем уважении к тебе, сестра, из меня вряд ли выйдет толковый учитель…
Впрочем, лишь задумавшись о возможных последствиях своих слов, юноша тут же поспешил исправиться:
– То есть, если того требует моя сестра, я готов сделать то, что в моих силах.

Сестра явно не шутила. Говоря честно, Эдвард еще ни разу не видел ее такой строгой и язвительно-грубой. Почему-то в памяти начали возникать эпизоды из прошлого: салон Тристаны Эйшир, где сестра заботливо оберегала его от язвительных языков дворян, и многие другие моменты их короткой совместной жизни. Тогда Эдвард даже и не замечал того, как Анабель всеми силами пыталась образумить его. Сейчас же, судя по всему, уже слишком поздно что-то менять.
Эдвард раздосадовано скрипнул зубами, вновь потупив взор на пол. В очередной раз еще совсем юное чувство совести одноглазого дало о себе знать.

Денадор подпер голову левой рукой, утомленно переводя взгляд с одного родственника на другого. Вино приятной теплотой разлилось по его телу, да и огонь в камине приятно согревал, озябшее от дождя, тело. Вдруг он протяжно зевнул:
– Что ж, не знаю как вы, а для меня этот удивительный день был весьма утомительным, – он поставил пустой бокал на тумбочку и поднялся на ноги, – С твоего позволения, дорогая сестра, я бы отправился на боковую, моя комната еще никем не занята?

Кажется, что младший Дум смирился с присутствием старшего брата, его взгляд немного оттаял, но тонкие брови все еще хмурились, когда Денадор поглядывал на Эдварда.

Анабель вздохнула и развела руками:
– К сожалению, как я уже тебе сказала, кроме тебя, передать нашему кузену именно семейные знания и традиции в алхимии больше особо некому. Поэтому у меня нет особого выбора, кроме как предложить тебе попробовать себя в качестве учителя. В конце-концов, если бы ты не совершил своих проступков и не был изгнан – то со временем тебе, согласно традициям нашего дома, пришлось бы передавать знания, необходимые Главному Алхимику, следующему поколению. Более того, я не исключаю, что в будущем тебе еще может представиться такая возможность – так что сейчас у тебя есть шанс попробовать себя в роли учителя. По крайней мере, Криса тебе не придется учить, как в свое время учили тебя, с нуля, у нашего кузена уже есть определенные познания в алхимии. Это упростит твою задачу.

Манипуляция? Однозначно. Была ли в словах Энн хоть капля искренности? Определенно, да - она была вовсе не против, чтобы Эдвард остался, пусть и на определенных условиях, и руководствовалась она далеко не только выгодой.

Услышав слова Денадора, баронесса повернулась к нему.
– Да, разуммется. Отдохни, братишка - ты, должно быть, очень утомился с дороги. Я распоряжалась, чтобы для тебя приготовили горячую ванну и свежее постельное белье, а также – чтобы в твоей комнате основательно убрались. Всё должно быть сделано безупречно.

– В таком случае, если сестра того желает… – обреченным голосом произнес Эдвард.
Одноглазый совсем не помнил этого самого Кристиана. Видимо, паренек был одним из многочисленных отпрысков Сестер, коим не повезло родиться в одной из побочных ветвей Дома. Пусть потомки Трафальдара и имели при себе немалые претензии на становление самой что ни наесть доминирующей линии. Юноша даже не сомневался, что кто-нибудь из них даже помышлял о возможности перетянуть одеяло на себя, благо для них, традиции наследования Думов такой поворот событий дозволяли. Он даже начал перебирать в голове имена тех, кто мог пойти на такое. Впрочем, на ум пришло лишь одно – Рихтер из ветви Шнайцев.
– Надеюсь, этот Кристиан будет способным учеником, – вздохнул Эдвард. – Не сочти за грубость, но кто он? Я не слишком много общался с нашими дальними родственниками… Никогда. Думаю, ты сама понимаешь, почему? – он вновь виновато отвел взгляд. – Думаю, теперь они тем более не заговорят со мной.

Денадор почесал подбородок, скользнул взглядом по Эдварду, потом опять посмотрел на Анабель. Мужчина неспешно прохромал к сестре и наклонился к ее уху:
– Если нужно, то я готов приглядывать за Эдвардом, – зеленые глаза хитро блеснули, – В моей комнате, если мне не изменяет память, есть вторая кровать, так что можешь отправить его туда.

Младший Дум выпрямился:
– А теперь меня ждет горячая ванна, поэтому, дорогой брат, – он обратился к Эдварду, – Рад твоему возвращению, надеюсь, что больше никаких безумств от тебя ожидать не придется... Если твоя сестра позволит, то я бы хотел поговорить с тобой наедине, после того, как вы тут закончите, – Денадор очаровательно улыбнулся своим обожаемым родственникам и вышел из комнаты, по пути объясняя одному из слуг о том, что ванна без бутылочки хорошего красного вина – лишь половина удовольствия.

– Кристиан – наш троюродный брат, сын тетушки Мариссы. Ему двадцать лет, он, как и я, Лей и Мерлин, обучался в Даларане, но маг из него, увы, посредственный – амбиций явно больше, чем реальных способностей, – Анабель удрученно покачала головой. Возможно, она с годами стала слишком требовательной, однако от юного кузена она ожидала большего, особенно с учетом того, что она его назначила – ни много ни мало – главным алхимиком! Сам же Крис браться за ум явно не торопился. – Обучался алхимии, но, опять же, особенных высот не достиг. Впрочем, человек не самый плохой - к семье он, по крайней мере, привязан.

Она улыбнулась, думая о том, что нужно будет сегодня же отправить Кристиану письмо и в срочном порядке вызвать его в поместье, и кивнула подошедшему к ней Денадору.
– Разумеется, – Белла лукаво прищурилась, – Мне осталось обсудить лишь пару организационных вопросов, после же – сегодня ли, завтра ли – вы сможете поговорить наедине, если захотите.

Стоило только Денадору обмолвиться о возможном личном разговоре, что-то внутри Эдварда явно заклинило, заставив того задрожать, как осиновый лист. Странно, пройдя через столькое, он все так же до ужаса боялся ярости своего младшего брата. Уж слишком много дурного между ними произошло.
– Я… д-да, к-конечно, наверное, приду… – промямлил Эдвард, отведя глаза в сторону.
«Куда же я, Свет милостивый, денусь от тебя…»
Поспешив побыстрее вернуть сестру в русло диалога, одноглазый спросил:
– Какие вопросы ты хотела обсудить еще, сестра?

Анабель, проводив удалившегося младшего брата взглядом, едва слышно хмыкнула. От нее не ускользнул ни блеск в глазах Денадора, ни дрожь Эдварда, и, зная нрав младшего, Анабель понимала, что тихо, скорее всего, не будет, и остается лишь уповать на относительное благоразумие обоих братцев, а также на то, что в случае ссоры, поблизости окажется она или Лей (или кто еще из родственников найдется) и сможет разнять спорщиков.

Вновь повернувшись к Эду, Белла спокойно продолжила:
– Итак, какое-то время ты, разумеется, будешь, если можно так выразиться, "на испытательном сроке", и очень многое будет зависеть от того, как ты себя покажешь за это время. Сам понимаешь, – девушка развела руками, – Я вынуждена буду присматривать за тобой – к моему счастью, я маг, и имею возможность наблюдать за тобой на расстоянии. Не то чтобы это было мне слишком приятно, но это... вынужденная мера. Надеюсь, что временная.
Тонкие пальцы баронессы постучали по подлокотнику кресла.
– На первое время твои перемещения по территории поместья будут достаточно ограничены – в частности, ты не сможешь пока посещать мануфактуры. Далее... ограничиваться будут и деньги, выдаваемые тебе на карманные расходы, и я могу потребовать отчета о том, куда и на что конкретно ты их потратил.

Эдвард лишь согласно кивал словам сестры. Делать в действительности было нечего. В каком-то смысле постоянная слежка за юношей в некоторой степени обеспечивала ему защиту от непредвиденных ситуаций.
– Думаю, мне и не придется, - он слабо улыбнулся, осознавая, что сейчас ему вполне хватит и прочных стен поместья, пусть даже он остается здесь на правах полуприслуги. – И я буду благодарен, если деньги ты мне будешь платить конкретно за мою работу. Иначе это будет низко... даже для меня...
Парень поежился от неловкости.

Анабель согласно кивнула брату - ограничения перемещений Эдварда как минимум в ближайшее время было нужно не только для того, чтобы удержать его от возможных глупостей, но и для его собственной защиты; баронесса имела достаточно оснований предполагать, что врагов Эдвард успел нажить немало.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это в том числе и для твоего же блага, – она склонила голову, – И поверь мне, пусть твои проступки заслуживают соответствующего к тебе отношения, однако унижать то достоинство, что, я надеюсь, у тебя еще осталось за душой, я вовсе не намерена – с собственным братом я так не поступлю. Так что... я согласна, твое предложение звучит... разумно. В ближайшие пару дней, думаю, я точно подсчитаю размеры оплаты.
Белла поднялась с кресла, и, сделав пару шагов в старшему брату, осторожно, будто боясь уколоться или обжечься, положила свою изящную ладонь ему на плечо.
– Что ж... с возвращением домой, братец.
Так же быстро, как и подошла, она сделала несколько шагов назад и продолжила спокойно-деловым, но более мягким, чем до этого, тоном:
– Может пройти в столовую – думаю, еды на твою долю хватит. Я распоряжусь, чтобы до завтрашнего дня твою бывшую комнату убрали, дабы ты смог вселиться туда, на сегодня же..., – Энн сделала паузу, а затем задумчиво изрекла, – Сегодня можешь переночевать в спальне Эльзы, ее сейчас нет в поместье, и, надеюсь, к ее возвращению прислуга уберет в той комнате так, чтобы и духу твоего там не было. Эта спальня находится на втором этажа, соседняя со спальней Денадора; по правде говоря, она еще и смежная, но от обоих дверей есть ключи, так что если запрешь двери, тебя никто не потревожит.

Резкое и пугливое касание сестры от чего-то не вызывало у Эдварда каких-либо отрицательных чувств, а скорее даже наоборот, словно давало юноше некоторую надежду на будущее разрешение сложившейся проблемы. Сегодня Анабель все еще не доверяет ему, но юноша искренне, особенно после этого диалога, старался верить, что где-то глубоко под ледяной кромкой все еще скрывается та искренняя любовь, так нагло отринутая одноглазым.
– В таком случае, я бы хотел принять ванную и отдохнуть. Гилберт уже покормил меня в ближайшей харчевне, и мне этого хватит, – юноша в последний раз слабо улыбнулся девушке и побрел в сторону лестницы на второй этаж.
Остановившись на полпути, он обернулся и обронил как бы невзначай:
– И... спасибо... что продолжаете верить...